Денис Кабанов: «Работа у медиков сейчас на износ. И они уже на пределе»

Дата публикации: 18 мая 2020 года в 11:02.
Категория: Политика.

Денис КабановДенис Кабанов

Захватывающий рассказ депутата Верховного Совета Хакасии Дениса Кабанова о том, как он в составе бригады скорой помощи ездил на вызовы и насмотрелся всякого.

Депутаты, носящие чемоданчики за врачами «скорой помощи» – зрелище довольно экзотичное, но весьма точно отражающее новую реальность, в которой мы живем последние три месяца. Чины, регалии, былые заслуги перед общественностью – все это сильно потеряло в цене по сравнению с мастерством и характером людей в белых халатах.

С конца апреля, в Хакасии около двух десятков общественно-политических активистов работают в качестве добровольных помощников врачей скорой помощи. Причина понятна – коронавирус. Любая подмога медикам в эти трудные дни придется ко двору. Одним из участников проекта стал депутат республиканского парламента из «Единой России» Денис Кабанов.

В интервью для агентства «Хакасия Информ» он рассказал об изнанке работы абаканской неотложки и своих личных впечатлениях от работы на вызовах.

– Денис, скажу честно, когда я слышу об акциях и проектах с участием депутатов, партийцев и прочее, у меня сразу возникает ощущение кампанейщины. Вот то, что было сейчас – работа на «скорых» — это не показуха?

– Однозначно нет. Ты даже не представляешь, сколько эмоций я пережил за это время, очень важных эмоций.

– Но это же партийный проект?

– Партийный. И что? И это не «проект». Это… ну просто было состояние такое – надо что-то делать. Сборы денег, покупки машин, средств защиты, уже было и продолжается. Сразу у целой группы людей возникло стремление помочь лично. Именно лично, понимаешь, что я имею в виду? Ну, грубо говоря, хоть дверь придержать, когда врач в подъезд к больному идет.

– Допустим. Но зачем ты – не врач, даже не медбрат – нужен в «скорой»? Какая от тебя польза? 

– Ты знаешь, что у нас же в Хакасии бригады скорой помощи не укомплектованы. То есть, один врач и водитель выезжают на выезд. Количество выездов в связи с пандемией начало увеличиваться кратно. У нас общество сейчас перегрето разговорами о вирусе, все на взводе. Кто-то чихнул – сразу вызывает скорую. И работа у медиков на износ. Уже первый вызов показал, что от моего участия есть польза.

Мы поехали с врачом. Аркадий его зовут. Втроем с водителем ехали. Интересная беседа, про машины, виды на урожай, всякую всячину. Приехали к женщине. Честно скажу, сначала я не понимал свою роль, я боялся, что я буду обузой вообще. Я решил, что надо вещи хоть поднести. А врачу нужно нести с собой укладку (чемоданчик с лекарствами и шприцами – прим. ред.), кардиограф, при этом открывать дверь, набирать домофон. Тут я сразу взял это всё.

Зашли в квартиру. Естественно, человек, как бы понимает, что не все мне нужно видеть и слышать. Я и сел на табуреточку в сторонке. Реагировал, когда понимал, что нужно что-то подать из оборудования или убрать, когда оно уже не нужно. Потом спускались мы, я говорю – «Слушай, ну как, как ты один это делаешь?», а он: «Ты не поверишь, это еще хорошая квартира, где просто бабушка, а есть квартиры совершенно другие, где нужно смотреть не «ушла» бы куда-нибудь укладочка, не утащили бы кардиограф, и когда я смотрел, как ты это всё ворочал и следил, я был настолько благодарен тебе, что ты рядом». Еще я заполнял бумаги, делал все то, что обычно отвлекает врача от работы непосредственно с пациентом. В общем, и для непрофессионалов есть возможность принести реальную пользу.

Фото из архива Дениса Кабанова

– А тебе «посчастливилось» попасть на выезд в квартиру с наркоманами?

– Да, уже на втором дежурстве. То ли пятый то ли восьмой вызов. Мы приезжаем, оказалось наркоман, да еще с ВИЧ. Вот это было довольно жесткое зрелище. Пациент выл: «Ну, поставь мне, ну, поставь мне». Оказалось, что он вызвал врачей в надежде, что ему вколют дозу чего-нибудь с наркотическим эффектом. И тут я, конечно, поразился выдержке доктора. Он минут пятнадцать очень спокойно и вежливо уговаривал, рассказывал, как пройти реабилитацию, причем это был психологически грамотно выстроенный диалог. Но больной все не успокаивался: «Ну, поставь, ну, пожалуйста». «Ну, хорошо» – Аркадий как бы ломается. Я подаю ему укладку, он ее берет, достает физраствор для инъекций и шприц физраствора ему в задницу внутримышечно вкалывает. Самое удивительное, что тому становится легче – эффект плацебо действует. По-моему, ещё валерьянки ему дал, таблеток. Оставили отдыхать. Понимаешь, такой врач не только лечит, но ещё душу успокаивает, он открылся для меня, как психолог-практик высочайшего класса и выдержки. А ведь все на этих врачей валится, валится…

– Ты же, надеюсь, в защите был?

– Да, разумеется. Все средства защиты, полная экипировка, плюс инструктаж очень подробный, а также подписка о неразглашении информации о диагнозах конкретных лиц – все было. Каждое движение – все в соответствии с мерами предосторожности. Ну а кроме того, я чувствовал настоящую защиту от доктора.

– Это как?

– Приехали на один вызов. Частный дом. Мы заходим – в доме холодина и оттуда: «кхе, кхе, кхе». Врач спрашивает: «Вы здесь?», а женщина: «Ой, у меня температура, у меня кашель, я дышать не могу». А мы то уже зашли вдвоем. И он на меня так смотрит, показывает рукой – «быстро выходи». Пошел один. Понятно, подумал, что коронавирус. Меня эта реакция, эта забота очень впечатлила.

– Настоящий врач. «Не навреди» – в том числе и добровольному помощнику…

– Да, именно. Потом выходит и говорит: «Не, Денис, это не то». Вернее, он даже не так сказал – «всё нормально, у неё давление просто, возрастное». Вот такие моменты.

– Ну, вот эта инициатива – как мы договорились называть, много было помощников таких, как ты?

– Участвовало порядка двадцати человек посменно, там всего, кажется, шестнадцать экипажей было по городу Абакану. То есть, в каждом экипаже был наш волонтер, в соответствии с недельным расписанием. У меня были вторники, например, Сергей Можаров (секретарь регионального отделения «Единой России» - прим. ред.) тоже по вторникам работал, кстати. Мы с ним потом впечатлениями делились очень оживленно…

– Что узнали о жизни врачей скорой помощи, да и не только скорой?

– Мы одни из первых узнали о невыплатах обещанных доплат для медиков, работающих с коронавирусными больными. С женщиной-врачом ехали один раз. Я рассуждаю: «Сейчас же с коронавирусом вы на первом фронте. У вас там доплаты серьезные будут в 20-50-80 тысяч». А они мне: «Подождите, нам сказали у нас почасовая», говорю: «Какая почасовая?», а они: «Ну вот если ты пробыл 40 минут, то тебе за 40 минут, поминутно». Я тогда и сказал, что это мутная тарификация какая-то, и уже начал выпытывать, что вообще происходит. Оказывается, им говорят – «Да, списки есть, к каждому будет индивидуальный подход».

– Получается ты погрузился во все детали.

– «Погружение» – самое точное слово. Оно получилось полное. Условия труда у медиков очень тяжелые. Настолько сложные, что текучка существенная. И есть срок, когда человек понимает, удержится он в профессии или нет. Это полгода. Шесть месяцев отработал, привык, начал вникать – будет еще один полноценный боец в белом халате.

– А сколько ты всего отработал?

– 14 или 15 вызовов.

– И как менялись ощущения от первого к последнему?

– Ну, не хотел бы говорить «последний», я бы еще поехал поработать. Тем более, что опыт есть…

– Тем не менее, что с тобой происходило от вызова к вызову?

– Наверное, сначала это был интерес, потом ошеломление, такое как будто постепенно осознаешь, что происходит, причем в деталях. А тут еще накаляется ситуация с пандемией. Одно интересное наблюдение – люди начали бояться врачей.

– Это как?

– Факт такой. Стоим мы на пятом этаже, лифт с подсадкой. Мы стоим с уже знакомым тебе Аркадием в масках, я держу дефибриллятор, кардиограф, он – укладку. Вдруг открывается лифт, и такой мужик стоит, облокотился на стену, увидел нас в масках, экипировке. Как закричит: «Да ну на хрен!» – и ломанулся из лифта, пешком побежал. Мы там грохнулись от смеха.

– Ну, то есть получается, что вот вся вот эта вот эпопея, когда стали массово рассказывать о том, что многие врачи пострадали, заразились коронавирусом, повлияло в общем-то и на то, как встречают скорую. Ты заметил это?

– Конечно заметил. Врачи стали восприниматься, как группа риска. Обычно как: скорая – это избавление. Их ждут, как ангелов-спасителей. Вся семья собирается вокруг врача. Заглядывают в глаза, чтобы узнать состояние родного человека. А сейчас появилась настороженность. Это чувствуется, конечно.

– Как думаешь, какой запас прочности вот у этих людей в условиях? Они на пределе сейчас работают или ну, как бы сказать, в таких условиях?

– Думаю, да, на пределе. Это эмоциональное напряжение, физическая усталость. Да еще их заставляют вставать в позицию просителей, чтобы они выбивали положенные им деньги… Стыдно! Я убежден, если мы сейчас не будем поддерживать врачей, то грош цена всем нашим заявлениям, да и нам самим.

– При этом, деньги получают они невеликие, скажем так…

– Врачи скорой все пашут на полторы-две ставки. А иначе смысла нет работать. Будешь получать 22 тысячи, а полторы ставки – уже 35…

– Ты член комитета по бюджету Верховного совета, скажи, вот этот опыт повлияет на твои позиции, твое голосование за, условно говоря, выделение средств для здравоохранения, например?

– Однозначно. Я, в принципе, и так считал, что здравоохранение и особенно зарплаты медиков должны финансироваться принципиально на другом уровне, но сейчас я укрепился в этом. Я в деталях знаю, что, как и почему. И думаю, мой опыт полезен другим депутатам, некоторым министрам. Полезно потаскать укладку за доктором, послушать его, чаю из термоса вместе попить между вызовами.

– Что нас ждет через полтора-два десятка лет? Как там с молодыми кадрами, есть ли смена? То есть понятно, что есть вот этот вот уже, так сказать, костяк опытных «бронированных» людей, но подпитывается ли это какими-то новыми кадрами?

– Довольно много молодых людей. И это здорово. Молодые несут новое мировоззрение. Они уже не будут работать по бумажным формулярам. Их приход – это неизбежная автоматизация процессов. Но проблема в том, что если в этом возрасте работать на износ, то ничего хорошего-то и не будет с этой профессией и отраслью. Тут нужно радикальное решение.

– Какого плана?

– Это и доплаты, это и стимулирующие или просто в конце концов повышение базовой зарплаты.

– Кроме финансов, чем можно помочь? Хотя бы на бытовом уровне.

– Однозначно, это и комнаты отдыха и комнаты психологической разгрузки нужны. Врачи скорой не отдыхают по-человечески.

– А как они отдыхают, кстати?

– Кровати там стоят через каждые 30 сантиметров.

– Просто ложатся, и все?

– Ложатся, да, с бутылочкой минералки, которую они купили сами, своя еда в пакетике.

– Вот, то есть, быстро поесть и просто лечь, и закрыть глаза?

– То есть, ни горячего питания какого-нибудь, ни возможности нормально переключиться – ничего я не увидел.

– Есть врачи, а есть водители скорой. Тоже особая профессия...

– Сразу обратил внимание, что водитель не просто крутит баранку и помогает с носилками. Это полноценный напарник. Он, например, обязательно начнет разговор, чтобы снять психологическое напряжение с врача. Или, наоборот, помолчит. Они понимают друг друга на уровне мимики. Интуитивно. Один вызов у нас был сложный. Оказалась пьяная драка за дверью квартиры. Врач начал стучать, никто не хотел открыть, пришлось вызвать участкового. В общем, действительно стрессовая ситуация с криками, угрозами. И водитель очень грамотно отвлек своего доктора потом, разговорил, переключил внимание…

– Экипаж?

– Экипаж! Точно, это настоящий экипаж.

Беседовал Виталий Здебский

Новости по теме

Оставить комментарий