Западная Европа несколько сот лет существовала на том, что: - получала от колоний сырье и колониальные товары по заниженным ценам, и - продавала в колонии свои товары высокого передела по ценам, значительно превосходящим те, по которым она расплачивалась с колониями. Эта система поддерживалась двумя факторами: 1. Силовое превосходство Запада над колониями (обусловленное прежде всего технологическим превосходством). 2. Превосходство в номенклатуре и качестве промышленных товаров Запада (также обусловленное технологическим превосходством). В ХХ веке колониальная система как бы рухнула (прежде всего потому, что метрополии были вынуждены содержать в колониях свой аппарат управления и вооруженные силы, что обходилось слишком дорого), но вместо нее была установлена система неоколониализма (в которой бывшие колонии стали формально независимыми). Тем не менее модель неравновесного обмена продолжала функционировать, только к двум упомянутым факторам добавился третий: за счет разницы в ценах на сырье и товары поддерживался дефицит торгового баланса бывших колоний (и не только; таким же образом Запад работал со всеми "сырьевыми придатками"). Сырьевые страны вынуждены были на его покрытие брать кредиты -- тем самым ставя свою экономику (а с ней и политику) под контроль Запада. Но вот в конце ХХ века странам Запада пришла в голову умная мысль: а давайте мы и производство передадим туда, где стоимость рабочей силы низкая. Мы же увеличим свои прибыли! И перенесли. Ожидаемо, через относительно короткий (по историческим меркам) промежуток времени фактор 2 (превосходство Запада в номенклатуре и качестве товаров высокого передела) растворился, как щепотка соли в ведре кипятка. В результате через столь же относительно короткий промежуток времени дефицит торгового баланса развернулся в обратную сторону: в пользу производителей товаров и поставщиков сырья. Не менее ожидаемо, производители основной массы товаров и поставщики сырья стали задаваться вопросом: а какого черта тут эти длинноносые варвары у нас командуют? Японцев и южных корейцев еще удавалось прижать фактором 1 (военным превосходством), причем в конце ХХ века он стал звучать совсем по-​другому: не "рыпнешься, задавлю!", а "вон, гляди, какой жуткий враг поблизости! Я тебя от него буду защищать!". С Китаем это уже не прокатило по двум причинам: субъективной (недооценка КНР и ее потенциала -- "ну кто такие китайцы, это же кули, что они могут?") и объективной (масштаб и скорость индустриализации КНР оказались совершенно беспрецедентными). А тут еще военный фактор оказался под сомнением после длинной цепочки очевидных просеров Запада, которые показали, что бывшие колонизаторы ныне даже кишлачников в тапках, плетеных из веревки, не могут победить. И поставщики товаров и сырья вдруг стали строптивыми и не хотят уже больше соблюдать "порядок, основанный на правилах", по которым их можно грабить за счет неравновесного обмена. И самые крупные из них стали претендовать на равную роль в мире с Западом, что привело Запад в состояние стойкого охренения и непонимания того, что происходит. Особенно сильное охренение вызвала Россия, потому что "вы же проиграли холодную войну". Итак, что мы видим: фактор 1 (военная мощь Запада) более не играет, ибо просрали все полимеры, а еще и у России и КНР есть атомная дубинка, и это очень сильно ограничивает возможности силового воздействия (на самом деле сводит их к нулю, особенно если Россия и КНР выступят вместе). Фактор 2 (технологическое превосходство) тоже не играет, ибо технологии сейчас не у Запада. Остался фактор 3: финансы. Мировая финансовая система в руках у Запада. Казалось, надави через нее на строптивых -- и они будут раздавлены: ни возможности расчетов, ни кредитов, ни инвестиций... И тут случилось страшное. "Мы вам санкции, вы не сможете получать ваши деньги!" -- "А мы вам не будем поставлять энергоносители и сырье!" -- "А куда вы будете их девать, мы же крупнейший рынок!" -- "А на самом деле объем вашего рынка меньше трети мирового, который с удовольствием купит у нас!" -- "А мы нажмем на солидарность демократических стран!" -- "А нажимайте!". Нажать не удалось. Более того, поставщики товаров и сырья начали задавать неудобные вопросы: а чем обеспечены ваши валюты? А вы в состоянии выплатить долги, которые уже сделали? Тут пошла вторая серия: "Мы не будем вам продавать нашу продукцию высокого передела!" -- "А она у вас еще есть?" -- [Запад, озираясь по сторонам] "Ну вот еще кое-​что осталось: самолеты, комплектующие к ним, компьютеры, еще тут по мелочи..." -- "А из чего вы будете все это производить без нашего сырья? А на чем вы будете это производить без наших энергоносителей?". Короче: - Кто это воет там, на болотах, Бэрримор? - Страны Запада, сэр. ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА Запад по какой-​то причине (пока не понятной до конца) сделал главную ставку на финансы, на финансовую систему, как на главный фактор своего господства в мире. Ну и на технологии, но главное на финансы. А между тем история это не подтверждает. Главным фактором господства всегда являлась военная сила. На втором месте - контроль первичных ресурсов, желательно максимально плотный то есть на своей территории (с максимальной защитой) и третий фактор могущества это производство. Финансы, как и технологии важны, но это второстепенные, сопутствующие факторы. Сами по себе они не дают могущества и не обеспечивают гегемонию. Это была фатальная ошибка Запада. Почему они ее совершили - вопрос который требует исследования. Почему на Западе возобладали монетаристские теории развития? Повторим: предыдущая история человечества не давала никаких оснований для таких концепций. И тогда появился странный тезис, что история закончилась, который сам по себе и лег в основу теории, что теперь всё будет по другому... И как-​то пошло-​поехало под откос с ускорением... Но получилось, как получилось. Нельзя игнорировать фундаментальные основы общественного развития и опираться на концепции, основанные на ложных посылах. Такие ошибки имеют фатальный характер. Поэтому Запад - всё, с высокой вероятностью. Источник: Pascendi / Афтершок